Электронные ресурсы Интернета

Анатолий Азольский. Кровь

1

Все понемножку сходили с ума, да иначе и не выжить, потому что никто не

мог понять, кто кого окружил или прижал к реке; и на том, русском, берегу

тоже, конечно, спятили; чей-то самолет (то ли рус-фанер, то ли свой)

разбросал над замерзшими болотами двуязычные листовки: "Мы в кольце - и вы в

кольце, но еще посмотрим, что будет в конце!" А конец известен: пол-ящика

патронов на брата, ни одной мины, последняя лошадь разрублена еще в феврале,

запах сваренной конины поднял тогда в атаку тоже отощавших и тоже

облепленных вшами русских. От некогда грозного и веселого 712-го пехотного

полка, брошенного к этой реке в январе, осталась сводная рота, занявшая

круговую оборону, - та же судьба, впрочем, постигла и тот русский полк, что

сейчас голодал в ста пятидесяти метрах от штабного блиндажа, где щелкали

вшей и ловили блох трое уцелевших офицеров: старший лейтенант Рудольф Рикке,

полковой пастор Винкель и Траут, лейтенант, 2-й офицер для поручений в штабе

дивизии. Таких, как этот Траут, стали прикреплять к штабам еще в польскую

кампанию, для наблюдения за политико-моральным состоянием, и отличался

лейтенант оголтелой храбростью, временами впадая в дурость и задолго до

ракеты выскакивая на бруствер... Еще снег держался и река не вскрылась,

когда начали оттаивать зимние трупы: привалишься к бугорку и чувствуешь, как

пружинит ни с того ни с сего земля. Стало припекать солнце - и завоняло, по

ночам рыли могилы. В конце марта ветер подул с востока, повеяло смрадом

русских трупов, тогда-то и рехнулся Гейнц Аккерман, уверял всех, что чует

баб, русских санитарок, подстреленных им два месяца назад и сейчас

отходивших от морозного окоченения. Одна была та-а-кая упитанная, вспоминал

он, ее бы сейчас сюда! Солдаты слушали, плевались, однако же Гейнц - в

продолжение мечтаний - подал соблазнительную идею о живой, по-славянски

добренькой, доверчивой и безалаберной санитарочке, которую можно заманить на

этот берег истошными криками о помощи, на что горазд был притвора Гейнц,

кое-как лопотавший по-ихнему: речка - тридцать метров, кое-где проталины, но

лед выдержит, азиатка попрется спасать красноармейца, вот тут-то ее и

сцапать, затащить в теплый блиндаж и по очереди...

Дисциплинированный ефрейтор Аккерман первым в списке поставил старшего

лейтенанта Рудольфа Рикке, с которым вместе побывал в сталинградском котле,

но за пленницу дружно заступились ветераны: не выдержит одна баба, даже если

она и русская, сорок пять мужиков сразу, и нужна не только строгая

очередность, но и перерывы - для обмыва и просушки презервативов (известно

было, что кое-кто подцепил трипперочек). Более хозяйственные и разумные

предлагали сводный вариант: нет, всем сразу, пока санитарка не отдаст богу

душу, а затем - испечь ее. Мысль нашла приверженцев, другой список составили

- кому какая часть женского тела достанется на жаркое: Гейнц, как самый

СкачатьСтраницыГлавнаяВперёд>>
(C) 2009 SU